Paris.Photo.2010 (quatorzième salon) Ligovsky Prospekt

17.11.2010 Stant PPHOTO2010

L’accrochage du stand était russe, avec une œuvre étonnante de l’architecte Nikolay Khomoutetski (1905-1973), le portrait d’une rue, Ligovsky Prospekt, un panorama datant de 1933. Composé de photographies assemblées, au fil de ses 24 mètres de long on y voit les immeubles et monuments qui bordent l’avenue. Khomoutetski Nikolay Fiodorovich était un architecte, historien de l’architecture, directeur de l’institut de l’architecture (1948-1952)

Au début des années 1930, le populaire responsable de la ville, Kirov charge ses architectes urbanistes de penser à un nouveau plan pour Leningrad.
C’est à cette occasion qu’est constitué cet étonnant panorama où l’on voir déjà l’affectation des édifices religieux aux stations du metro. Comme les chrétiens de Rome aux premiers siècles avaient transformé les temples des anciens dieux en églises.

17.11.2010 Stant PPHOTO 2010
Le reportage d’un visiteur russe, Maxime Vishnevsky est accessible sur le site artnasos

Ce fut l’occasion de la production de la première vidéo, réalisée par deux étudiants de premi§re année de l’École des Arts Déco Paris, par Romain Renault et Lyes Hammadouche, avec l’aide précieuse et la voix d’Anastasia Chapovalova.

15.11.2010 Ligovsky

Chaque immeuble de Ligovsky Prospect, ou un panorama photographique de 36 mètres de long.

A la façon d’une frise, ce collage minutieux de centaines de photographies est chargé d’histoire et fait le lien entre notre monde d’aujourd’hui et la Russie des années 30; au moment précis ou l’URSS bascule de l’utopie communiste à la terreur stalinienne. Simon Sebag Montefiore, le biographe de Staline, propose de dater le début de la grande terreur à partir du suicide de l’épouse de Staline, en 1932.

La perspective Ligovsky (en russe Ligovsky Prospekt) est le nom du boulevard perpendiculaire a la perspective Nevsky, au cœur de Leningrad, ici minutieusement photographié en 1933 pour les travaux des urbanistes. Le but premier de cette frise n’était pas documentaire, mais c’était un outil pour un vaste projet de réaménagement urbain. Les 24 mètres de long de cet assemblage photographique sont rehaussés d’esquisses au crayon, témoins singuliers des désirs grandioses de transformations des architectes soviétiques.

Les années de guerre civile qui ont suivi les deux Révolutions de 1917 ont fait disparaître les trois quarts des deux millions et demi d’habitants de Pétrograd. Et depuis la collectivisation forcée des terres, la Ligovsky Prospekt est devenue le boulevard du crime. Occupée par des malfrats en tout genre c’est la rue du vice à Leningrad.

Déjà Avant la Révolution, la majorité des habitants de cette avenue était issue des couches populaires de la société, anciens serfs assujettis à la noblesse, en grande partie analphabètes. Pour eux, la liberté était un concept nouveau. Désormais, les riches propriétaires immobiliers sont expulsés de la rue. L’exode rural des paysans amène dans les villes une nouvelle masse ouvrière, les immeubles sont collectivisés et les appartements partagés.

La Révolution bolchevique se veut profonde, en plus de l’économie et de l’agriculture, c’est aussi la morale qui doit être transformée; le jeu, les femmes faciles sont interdites, et l’État mène une politique très sévère à l’égard des criminels. Paradoxalement, quand la Révolution a fait monter l’insécurité et la criminalité dans le pays, la Ligovsky Prospekt a été un modèle de transformation urbaine. (d’assainissement urbain ?)

Au moment de la réalisation de ce panorama, les migrations ont cessé, empêchées par les forces armées qui tiennent les paysans à l’écart des villes. La misère tenue à distance, l’URSS conserve s’efforce de montrer son plus beau visage, celui des villes qui sont le témoin de la force de cette nouvelle idéologie.

Réaménagements et projets. Depuis le début des années 20, le pouvoir veut moderniser le pays, de nombreux projets empreints de gigantisme voient le jour.

Les dirigeants veulent optimiser les villes selon le système communiste de partage. Dans cette période d’industrialisation massive l’idée est de confondre la vie du peuple à celle de l’industrie. Chaque activité devait être localisée par secteur : le travail, le logement, le sport et l’éducation.

Pour sortir de l’économie agricole, le pays engage la construction de nombreuses usines et amorce un plan d’électrification totale du pays par la création d’une trentaine de centrales électriques.

Sur ces photographies de la perspective Ligovsky, on peut voir l’ambition du réaménagement par les dessins de la construction de nouveaux immeubles. Les églises sont transformées en autant de stations de métro; une marque de changement de civilisation, de l’effacement de la religion au profit d’une nouvelle croyance, celle du travail.

Kirov, chef communiste de Leningrad était à la tête du projet de réaménagement, mais trop populaire au sein du Parti, en 1934 il fut assassiné (aujourd’hui on a la preuve que l’ordre était venu de par Staline qui sentait voyait en lui la menace d’un concurrent potentiel). Avec cette mort tous les projets de réaménagements urbains sont être enterrés.

C’est l’acte de naissance du régime de la « grande terreur », mené par Staline. Le dictateur mit en place dans les heures qui suivirent l’assassinat de Kirov la « loi du 1er décembre », qui permettait de juger les détracteurs sans aucune enquête préliminaire. Cette loi condamna 1,4 millions de personnes, dont 681 mille furent fusillés de 1934 à 1938.

En 1933 la situation du pays est critique, le peuple a été décimé par deux les famines, en 1933 l’URSS en a déjà subit deux, conséquences directes de la Révolution et de la politique de collectivisation qui ont engendré près de 10 millions de morts en l’espace de 12 ans. À la veille de la Seconde Guerre mondiale, Staline entame les grandes purges qui supprimèrent les vétérans et tous les témoins du passé de la Révolution de 1917.

Cette photographie de la Ligovsky Prospekt est le témoin direct d’une rue témoin modèle de l’histoire de l’urbanisme soviétique. Au début elle n’était qu’un canal servant à l’irrigation des jardins du Tsar. Elle fut ensuite envahie par les paysans asservis, par la pègre, puis dépeuplée par la Révolution, par la guerre civile, par les purges staliniennes. Elle a été en grande partie épargnée par les bombes qui s’abattirent pleuvaient sans cesse sur Leningrad lors du blocus de 900 jours pendant la Seconde Guerre mondiale. Et Aujourd’hui la rue conserve un visage très proche de ce que nous montre le panorama composé en 1933.

Maintenant encore, le panorama de la Ligovsky Prospekt reste le support du rêve de ces projets de création d’un avenir meilleur.
Acces a la video : https://www.youtube.com/watch?v=vVjj7rXWgjA

Acces a la video : https://youtu.be/tu6b0Gc1tcQ

Share and Enjoy !

0Shares
0 0 0

18.11.2010 Looking East : Photographies à Drouot Montaigne (principes de description en anglais et en russe)

18.11.2010 couv Looking east 18 novembre 2010

Commissaire-priseur Me Alexandre Giquello. La convention essentielle de catalogage concerne la datation des œuvres, l’époque donnée pour chaque photographie est celle de l’épreuve positive, et du premier usage de celle-ci. Les notices ont été préparées par Jean-Mathieu Martini et toute l’équipe de Photocéros selon les principes de description “spécialement établis pour décrire des épreuves photographiques positives, avec leur histoire et leurs stigmates, et non des images référencées par leur numéro de négatif.

18.11.2010 Shapiro Looking east 18 novembre 2010

Elles ont été rédigées en anglais avec l’aide de Farrah Spott : “Principles of description :
The cataloguing principles used have been specially established to describe the history and stigma of positive photographic prints, not the images as referenced by their negative numbers.

When an old photographic print leaves a library or an attic, or a simple documentary record enters a collection or a museum; the way we look at it changes at the same time, this is what we seek to describe. The description accompanying a photograph signifies and transforms its meaning. Each of our descriptions begins with an author’s name, thus emphasizing the artistic nature of photography. A bas-relief collodion photographed by Bayard is a Bayard, the portrait of Cartier-Bresson by Beaumont Newhall is a Beaumont Newhall.

Since the advent of photography, world history can be seen as more synchronous; the prosperous periods of nations correspond to the golden ages of photography, the wars and revolutions coincide with the technological and sociological changes of the medium. It seems productive to propose a new unified benchmark to hold together any general collection of photographs.

Identify areas and times. The sites are grouped into nineteen major geographic areas that have often evolved in different periods−for instance, drawing a historical map of Poland is a challenge. Time could be divided into nine major periods of photography, which can fluctuate depending on the continent, where wars and similar places do not always start and finish on the same day.

18.11.2010 Mehedin Looking east 18 novembre 2010

France could be area 01, the origin of the coordinates coincides with the first research of young Joseph Niepce, the inventor who adopted the name of Nicephore, who focused on the multiplication of images. Followed by the United Kingdom–02; Italy–03; Spain and Portugal–04; Germany, Austria, the Netherlands and Switzerland–05; Eastern Europe–06; Northern Europe with Iceland– 07; Russia both European and Asiatic–08; United States and Canada–09; Mexico and Guatemala–10; Latin America–11; Brazil and the Guyanas–12; the East from Greece to Persia–13; the Indian subcontinent– 14; China and Indochina–15; Japan and Korea–16; Africa and the Pacific Zone–17; North and South Poles–18; the Cosmos and the infinitely small–19.”

18.11.2010 Bureau Looking east 18 novembre 2010

Et en russe avec l’aide d’Anastasia Shapovalova : “Об организации фотографического наследия.

Располагая совокупностью изобретений, начавшихся с фотографии, человек получил в свое распоряжение новые возможности фиксации историй, как реальных, так и придуманных. Один за другим, различные слои общества приняли в качестве излюбленных средств репрезентации изображение, зафиксированное фотосъемкой, и движущуюся картинку кино, изобретенные художниками и учеными. Присутствие науки дало повод к постановке вопроса о том, является ли фотография искусством?

Впервые ситуация обострилась в 1857 году: Альфред-Эмильен, граф де Ньюверкерке, отказался дать разрешение на экспонирование работ фотографов на Выставке изобразительных искусств, и вскоре за ним надолго последовало значительное число прочих учреждений. В 2008 году, спустя полтора века, произошли события, завершившие дебаты: организованная Лувром выставка «Делакруа и фотография», и выставка Музея Метрополитэн, демонстрирующая работы 13 художников, мощь и упорство которых в создании визуальных шедевров достойны восхищения. Курьезная символичность: подобно тому, как лондонская выставка Книгопечатание и разум, посвященная пятисотлетнему юбилею печатной книги, проходила в эпоху угасания книгопечатной традиции, этот нью-йоркский показ совпал с исчезновением понятия негатива и печати снимков на бумаге.

Ретроспективный анализ того длительного сумрака, в котором на протяжении ста пятидесяти лет находились экспонирование и изучение фотографий, демонстрирует нам постоянное присутствие двух основных проблем – прежде всего, сложности организации коллекций, сюжет которых выходит за рамки предмета локальных культуры и истории, а также проблемы отбора отдельных отпечатков из общей внушительной массы и их последующего описания.

Цензура текста, древняя, как само письмо, нередко служила оправданием кострам и аутодафе, цензура изображения приводила к военным конфликтам… Авторитарные режимы всегда проявляли максимальное внимание к поддержанию массовой амнезии путем цензуры изображений, однако, ничто не сравнится с визуальными ограничениями, налагаемыми теократией. В Восточной Римской империи и на Западе уничтожение и тотальное запрещение изображений завершилось в 787 г. победой иконопочитателей над иконоборцами, тем не менее, и после этой даты использование изображений оставалось жестко кодифицированным вплоть до начала эпохи Ренессанса.

18.11.2010 Lebedev Looking east 18 novembre 2010

Федерико Зери так определил этот феномен: «На протяжении тысячелетия, последовавшего после развала Западной Римской империи, … тяжелые социальные потрясения, войны III века и религии, основанные на таинствах и заимствованной с Востока эсхатологии, способствовали переориентации изобразительного искусства, устремившегося ко все более символическому выражению, тогда как описание объективной реальности, основанное на взгляде и прикосновении, оказалось заброшенным» (F. Zeri, Mythe visuel de l’Italie, p. 7).

Открытия, сделанные итальянскими художниками Треченто и Кватроченто, стали поводом для гордости итальянцев, которые приняли и в течение пяти веков хранили это видение мира и пейзажа : «Очевидно, что цикл, начавшийся в конце XIV века и продолжившийся открытием перспективы, подошел к завершению только после Второй Мировой войны… Описание объективной реальности Италии и итальянцев не исчезло; но областью выражения стало кино, а не живопись. Переход от одного к другому проходил по этапам, которые сложно определить… однако, основные аспекты неореализма зафиксированы в Дьявольских любовниках Лукино Висконти» (Ibid., p. 142). Нужно ли видеть в этой гордости итальянцев за их способ репрезентации, рожденный вместе с Ренессансом, причину их сдержанности в отношении фотографии? Другие страны – США, Канада, Аргентина – приняли без затруднений изобретение, современное началам их собственной истории…

18.11.2010 Kafka Looking east 18 novembre 2010

Сегодня фиксированное или движущееся изображение, фотографическое и кинематографическое, захватило всемирное культурное пространство. Это принятие фотографического языка в качестве средства репрезентации внутренней реальности или фантазии сопроводило жесткий разрыв человека и печатной книги. В середине 1980-х годов, библиотекари Нью-Йоркской Публичной библиотеки обсуждали, нужно ли интегрировать фотографические альбомы в фонд (или хранить их отдельно), и дает ли серия фотоснимков право на авторский статус. Двадцать лет спустя, в то время, как библиотеки, под влиянием перспектив оцифровки, шинкуют свои лишние экземпляры, Нью-Йоркская Публичная библиотека стала декорацией для съемок фильма-катастрофы (The Day After Tomorrow, 2005), в котором пережившие климатический апокалипсис отказываются (но после острых обсуждений) сжечь экземпляр Библии Гутенберга. Очевидно, что составления алфавитных каталогов фотографов недостаточно для организации визуального наследия, предоставленного двумя столетиями фотографических проб и практик, так же, как недостаточно естественной хронологической классификации студий (по нумерации негативов) или агентств (по дате изготовления снимка).

18.11.2010 Lorens Looking east 18 novembre 2010

Более общие или более сложные модели каталогизации уже предложены историей книжных коллекций, собраний гравюр, даже почтовых марок. Для расстановки печатных книг, Конрад Геснер (1516 – 1565), улучшая традицию монахов-переписчиков, в своей работе «Всеобщая библиотека» (1545) предложил использовать алфавитный порядок авторов, комбинированный с классификацией по формату и сюжету (Теология, Философия). Только через два столетия, в 1771 г., впервые была сформулирована общая идея организации собрания эстампов. Карл Хайнрих фон Хайнекен (1706 – 1791), происходивший из семьи ученых и художников, долгие годы систематизировал коллекцию графа Брюля, премьер-министра Саксонии. Хайнекен сохранил классификацию в алфавитном порядке авторов (в случае, если имя художника известно) и предложил для расстановки эстампов систему 12 разрядов, обозначенных римскими цифрами. Учитывая, что со времен изобретения фотографии, история мира все больше синхронизируется, периоды процветания наций соответствуют золотому веку фотографии, войны и революции совпадают с техническим переворотом и социологическими трансформациями медиа, кажется перспективным предложить унифицированную систему ориентации, способную служить организации любой коллекции фотографий. В истории фотографии можно было бы выделить 9 периодов, определяемых историей континентов (где войны, даже т.н. «мировые», не всегда начинались и оканчивались в один и тот же день), и распределить локализации по 19 географическим зонам ( также «подвижным» в зависимости от периода – одна только историческая карта Польши кажется непростой затеей). Таким образом, можно предложить общую систему организации коллекции фотографических отпечатков по 9 периодам и 19 зонам.

kyzylkum

Когда старинная фотография покидает библиотеку, чердак или папку с документами для того, чтобы войти в частное или музейное собрание, то наш взгляд на это изображение меняется, как только мы принимаемся за его описание: способ описания фотографии сопровождает и определяет переход к новому узусу. Поэтому кажется важным начинать описание фотоснимков, отобранных для включения в музейное собрание, с имени автора фотографии, подчеркивая таким образом ее творческую сущность. Барельеф Клодиона, сфотографированный Баяром – это работа Баяра, портрет Картье-Брессона, сделанный Бомон-Ньюхоллом – это «Бомон-Ньюхолл». Важнейшее положение, от применения которого отказывается пока еще большинство учреждений, касается датировки: датой создания фотографии нужно признать дату изготовления позитива и первого его употребления : так, знаменитый фотоснимок Шанхая 1949 года, отпечатанный с негатива Анри Картье-Брессона в 1980 г. для выставки в одной из парижских галерей, является французской фотографией 1980-х годов. Мы различаем подлинную Мону Лизу и открытку с ее изображением, оригинальное издание Цветов зла Бодлера и недавнее, карманного формата – именно в этом ключе необходимо обдумать способы организации фотографического наследия.
Париж, 22 октября 2010 г.”

Accès au pdf : 20.11.2010.Looking East complet

Résultats : 18.11.2010 Résultats Looking east 18 novembre 2010

Share and Enjoy !

0Shares
0 0 0